Медицинское сообщество едино во мнении: весенняя астения не обладает клинической сущностью и, следовательно, не является болезнью. Тем не менее, она периодически всплывает на приемах врачей и, что особенно важно, привлекает значительное внимание средств массовой информации, как только заканчивается зима и наступает время, когда «кровь начинает играть». Стоим ли мы перед мифом, псевдоболезнью или культурным феноменом? В пользу последнего варианта говорит её глубокое укоренение во многих странах Европы и Азии.
Недавно в Европе было опубликовано исследование, пришедшее к выводу, что весенняя астения – или «весенняя усталость», как её называют в Австрии, Швейцарии и Германии – является культурным феноменом, а не сезонным синдромом. В этом нет ничего удивительного. Вероятно, самым любопытным является предыстория этой работы: как возникла идея её проведения. Год за годом, по мере приближения весны, телефон Кристины Блюме, первого автора статьи и исследовательницы из Центра хронобиологии Базельского университета (Швейцария), звонил всё чаще. С такой настойчивостью её искали журналисты, желающие задать вопросы о весенней астении. Она неизменно отвечала им, что глубоких исследований этого явления не существует; однако этот ответ всегда оставлял у неё чувство неудовлетворённости. В конце концов, её исследовательская группа решила провести собственное исследование, результаты которого были опубликованы в «Journal of Sleep Research» Европейского общества сна.
Анализ был основан на онлайн-опросе, в котором участники связывались каждые шесть недель в течение года, начиная с апреля 2024 года. Исследователи оценили ответы 418 человек, которые при каждом прохождении опроса должны были рассказать о том, насколько уставшими они себя чувствовали в течение последних четырёх недель. Им также задавали вопросы о дневной сонливости и качестве сна. В начале исследования примерно половина участников утверждала, что страдает от весенней астении, что, однако, впоследствии не удалось объективно подтвердить. Таким образом, весенняя астения не существует как сезонный синдром, но имеет глубокие культурные корни почти во всей Европе и таких странах, как Китай или Япония.
